Сергей Лексутов - Ефрейтор Икс [СИ]

— Опять похмелиться нечем?! Не умеешь заработать — бросай пить!

— Да нет, Аня, я клиента привел…

— Какого еще клиента?.. — недовольным голосом осведомились за воротами.

Однако изнутри что-то звякнуло и калитка распахнулась. В проеме стояла женщина, вполне достойная быть хозяйкой этакого жилища: ростом повыше Павла, и весом килограмм на тридцать потяжелее. При виде Павла, лицо ее сделалось любопытным, но она все равно ничего не спрашивала.

— А Петр где? — еще более робким тоном осведомился Санек.

— Петр работает, не то, что некоторые… — благодушно проговорила Женщина.

— Знаем, где он работает… — вдруг воспрял духом мужичок. — Самодуры поехал проверять…

— Он хоть самодуры проверяет… А другие — сами по себе самодуры… — видимо привычно скаламбурила утесоподобная Аня. — Чего надо-то?

— А бензина… — вступил в разговор Павел.

— Сколько? — сразу же взяла быка за рога Аня.

— Я думаю, две бочки хватит… — раздумчиво протянул Павел.

— Ско-ока?! — привычные ко всему глаза Анюты расширились.

Павел усмехнулся, проговорил:

— Да я с корешами поспорил, что до ледостава в Норильске буду. Сам-то я из Иркутска… На большую сумму стукнулись.

— А-а… Ну, да… Дело хорошее… — она возвела очи к небу, и через минуту выдала сумму.

Теперь уже Павел взвыл:

— Ско-ока?!

— А ты думаешь, в такую даль бензин задарма возят? — с любопытством спросила она, и потянулась к кольцу на калитке.

— Ладно, идет… — пробормотал Павел, и полез в карман.

Санек деятельно трудился, помогая Павлу катать бочки, снаряжать мотор, а потому Павел, когда загрузили обе бочки в лодку, спросил его:

— Почем у вас тут бутылка?

Санек назвал цену. Павел подумал, что он слегка ее завысил, потому как соотношение оказалось больше, чем у бензина. Но, тем не менее, не торгуясь, достал из бумажника зелененькую, с менее достойным президентом, не то, что на тех, которыми за бензин расплатился, сказал:

— Это тебе, Санек, на бутылку, за помощь…

По тому, как расцвела якутская физиономия, Павел понял, что Санек мысленно конвертировал водку в самогонку и сообразил, что теперь пить ему, не просыхая, не меньше месяца. Его проблемы… Больше не оглядываясь, Павел влез в лодку. Хоть и осела она основательно, но штормов в ближайшие сутки не предвиделось, а бочка бензина выгорит часов за десять. Так что, против течения обратно пойдет с такой же скоростью, что и по течению. Впрочем, глупо возвращаться тем же путем. Вниз по течению стоит довольно обширное поселение, правда бензину до него не хватит, но по течению и на веслах можно дотелепаться. А поскольку в этих местах единственный вид транспорта — самолет, то в это поселение наверняка хоть раз в месяц самолеты летают.

Павел легко отыскал устье речушки, которая позволит ему еще километров на тридцать приблизиться к месторождению, и гнал лодку по речушке, пока она не начала днищем скрести о камни. Загнав лодку между камней на берегу и сложив в форпик лишнее снаряжение, чтобы к трубке идти налегке, Павел завалил лодку двумя лиственницами, срубленными на берегу под самый корень, чтобы не было видно пеньков. Будто сами упали, и лежат себе. Предосторожность, возможно, и излишняя. Много ли в этих местах народу бродит? Может, на этом берегу уже лет пятьдесят человек не появлялся? Мысленно продолжив русло речки, Павел зашагал примерно в том направлении, чуть-чуть склоняясь влево. Алмазная трубка была все время слева на траверзе, а потом и осталась позади. Лишь на третий день Павел резко свернул к ней. Если его маршрут отслеживают по маячкам, то вычислить путь отхода будет проблематично. К тому же, всю электронику, и даже фотоаппарат, он в самом начале пути запрятал в форпик. Это только в кино можно увидеть, как прячущегося в закрытом стальном фургоне шпиона выслеживают по маячку, ловко подсунутому ему смазливой агентессой. Из закрытой металлической емкости ни одна радиоволна вырваться не может в принципе.

К трубке он вышел вечером. Он сразу узнал место; действительно, где еще может естественным путем намыться алмазов, что их можно горстями черпать? Чахлый ручеек струился меж чахлых лиственниц, огибая небольшой бугорок, неведомо откуда взявшийся посреди плоской, как шутки о новых русских, равнине. У подножия бугорка желтела промоина — вешние воды тут явно кружились нешуточным водоворотом. Павел похвалил себя за то, что так ловко рассчитал — вышел к трубке вечером. Однако все же решил проверить, не наврал ли неведомый зэк, и не соврала ли импортная игрушка? Разувшись, сняв одежду, полез в ручей. Да-а… Водичка была для его спины смертельно опасна. А потому он загреб лишь несколько пригоршней глины, выбросил на берег, торопливо вылез сам. Еще когда загребал, чувствовал твердые включения. Промыв глину в котелке, получил невеликую горсточку невзрачных стекляшек. Подумал, и почему это столько лет алмазы лежали на виду, и никто не нашел? Но тут же сообразил, что основные кимберлитовые трубки, кучкуются значительно дальше на северо-восток. А найти тут алмазы — было просто некому. Охотникам тут делать нечего, слишком бедные зверем леса вокруг. А эвенки, которые кочуют по тайге, алмазами не интересуются, потому как не нужны они им, бесполезные камешки. А те эвенки, которым алмазы нужны, уже не кочуют по тайге, по городам сидят и в основном водку пьют…

Спокойно проспав всю ночь, наутро Павел не спеша, собрался, сложил всю электронику кучкой, с великим сожалением вздохнул, расставаясь с приборчиком для определения координат, сверху пристроил радиомаяк, включил его, и зашагал прочь, взяв направление по азимуту прямиком к лодке.

Идти было нетрудно, чертолома здесь не было; редкий чахлый листвяжник с пятнами кочкарника. Он шел час за часом, легким, длинным, скользящим шагом, оставляя за спиной километр за километром, и уже подумал, что удалось уйти, как вдруг за спиной послышался чуть слышный стрекот. Он в панике огляделся по сторонам, укрыться было абсолютно негде! Черт возьми, вот влип! И тогда он остановился, прислонился к стволу ближайшей лиственницы, расслабленно встряхнул руками, расслабился, закрыв глаза, и так стоял, пока стрекот не надвинулся и не заполнил, казалось, все небо над головой.

Павел пристроил карабин на обломок сучка, торчащий из ствола лиственницы как раз на уровне его плеча, вгляделся в небо. Ага, вот он, и, похоже, у них есть какой-то датчик, потому как заметить его они пока не могли, но из двери уже свесился какой-то козел и в руках у него длинная дура, весьма похожая на пулемет. Павел установил прицельную планку на двести метров, поймал козла с пулеметом на мушку, и принялся хладнокровно ждать. Чем хорошо палить по налетающему в лоб вертолету, это довольно трудно промахнуться; не надо брать упреждения. К тому же вертолет шел довольно низко — еще лучше, будто специально изготовили прекрасную мишень для Павла, смолоду неплохого стрелка.